Живопись Леона Дабо

 Леон Дабо (англ. Leon Dabo; 1864—1960) — американский художник-пейзажист французского происхождения, Родился 9 июля 1864 года во Франции, вскоре после его рождения семья эмигрировала в США, чтобы избежать франко-прусской войны. Там отец отдал Леона в школу, где он обучался латинскому и французскому языкам, а также рисованию. В молодые годы, в Нью-Йорке, Леон работал в качестве архитектурного дизайнера, поддерживая своим заработком семью. Затем Леон снова продолжал обучение в Париже, в Высшей национальной школе декоративного искусства. Также заочно он обучался в Академии Коларосси и в Школе изящных искусств. Затем Дабо кратко учился в Академии изящных искусств Мюнхена, но зарождающийся немецкий экспрессионизм не увлёк его и он переехал в Италию, затем на год снова возвратился во Францию, где изучал цвета у французского физика Эмиля Ложе. В 1886 году он проживал некоторое время в Лондоне, а в 1892 вернулся в Нью-Йорк, где учился у некоторых самых влиятельных художников своего времени. Далее последовала длительная и плодотворная жизнь известного американского художника, который создал большое количество работ и участвовал во многих выставках.

Во время Первой мировой войны, Дабо, знавший много языков, отправился во Францию и предложил свои услуги премьер-министру. В итоге он служил в качестве офицера во французской и британской армиях, разоблачая немецких шпионов. Затем он стал членом комиссии США, по расследованию происшествий, происходивших во Франции в ходе войны. Позже был назначен капитаном Армии США и служил переводчиком в Американском экспедиционном корпусе в пехотной дивизии. Дабо было поручено выполнить пять картин, изображающих пейзажи исторических мест во время первой мировой войны. После войны Дабо стал читать лекции о живописи. В 1937 году он приехал во Францию и создал там студию, где писал французские пейзажи. Но с приближением Второй мировой войны, в конце 1940 года, вместе со своей второй женой, которая была еврейкой, рискуя жизнью, бежал из оккупированного нацистами Парижа через Португалию, перевозя свои произведения в США, чтобы избежать их возможной конфискации. После окончания войны, он снова вернулся во Францию и продолжил свою работу. В 1951 году Леон Дабо окончательно переехал в Соединённые Штаты.

Характеризуя Леона Дабо как сотрудника Н.К.Рериха, начну с цитаты, которая встретилась в одной из статей о Знамени Мира. Вот, что пишет Леон Дабо: «Если нам удастся достичь того, что все народы примут это Знамя, чтобы защищать всё прекрасное, дорогое, всё проявленное человеческим гением, всё сотворённое человеческими мыслями и руками, то это будет величайшим достижением духа и культуры за последнее тысячелетие».

Леон Дабо являлся участником рериховского движения в США, вице-президентом, почётным советником Музея Николая Рериха в Нью-Йорке и Института Гималайских исследований «Урусвати».

В книге "Твердыня пламенная" Николай Константинович называет Леона Дабо другом, который всегда приходит на помощь в своей огромной опытности и блестяще помогает в решениях болезненных вопросов творчества и прогресса. Н.К. Рерих пишет: "Пусть Л. Дабо скажет своё непредубеждённое суждение, которое поможет избежать многих осложнений". Это свидетельствует о трепетном и доверительном отношении Н.К. Рериха к мнению Леона Дабо. И действительно, для Леона являлось очень важным поддерживать и Пакт Рериха и Знамя Мира, ведь он принимал участие в военных действиях и на его глазах ценности культурного наследия подвергались разрушениям. В письме в поддержку Пакта Рериха и Знамени Мира Леон Дабо пишет: "В 1917г., когда я был членом официальной американской миссии к Союзникам, французское военное ведомство разрешило мне побывать на линии фронта, и я оказался в Реймсе во время одной из наиболее яростных бомбардировок. Мне показали собор, в стенах которого зияли пробоины от снарядов. По полу нефа этой базилики были рассыпаны осколки безвозвратно утерянных для нас витражей тринадцатого и четырнадцатого веков. Позднее, а точнее – в 1918г, будучи адъютантом генерала, командовавшего 4-й дивизией США, я своими глазами увидел, какие страшные разрушения может причинить один крупнокалиберный снаряд, выпущенный с бессмысленной яростью необузданного гнева. Полный список бесценных сокровищ искусства, уничтоженных во время этой войны, никогда не будет составлен, а непоправимая потеря этих ценностей, этих устремлений человеческой души к красоте и гармонии, никогда не сможет быть восполнена. Поэтому, горячо поддерживая чрезвычайно достойную и конструктивную идею профессора Николая Рериха, я испытываю большую надежду, что этот международный договор будет заключён без промедления. Я надеюсь, что будет разработан флаг, который будет охранять все здания и памятники, посвящённые науке и искусству, а также те сооружения, которые сами по себе представляют архитектурную ценность. Знаменательно, что такая благородная и альтруистическая идея исходит от профессора Рериха, и нам остаётся искренне надеяться, что все, кто заинтересован в сохранении памятников и ценностей, созданных нашими предшественниками, выразят своё одобрение и окажут помощь в достижении этой похвальной гуманной и культурной цели"(28 марта 1930 г., Нью-Йорк). Из этого письма видно, что Дабо испытывает сильную боль от происходившего, и не понаслышке зная, как происходят такие разрушения, конечно же является сопричастным к подписанию Пакта, всей душой заботясь о принятии договора, предлагаемого Н.К. Рерихом

Из материалов ТРЕТЬЕЙ МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНВЕНЦИИ
ПАКТА И ЗНАМЕНИ МИРА РЕРИХА В ВАШИНГТОНЕ 1933 года, обращение Леона Дабо, очень проникновенное и широко открывает отношение художника к миру искусства и к миру в целом: "Одна из больших ошибок человечества – это вера в то, что цивилизация является нормальным стремлением человека. Это совсем не так. Некоторые из предыдущих ораторов очень идеалистически предполагали, что человек уже достиг той ступени, когда устремления и идеалы человечества готовы исполниться. Цивилизация, как мы знаем, является результатом выхода на арену истории великой души. Иной раз это был Платон, иной раз – Фома Аквинский, Конфуций, Рафаэль, Веласкес, Данте. Когда условия бывали благоприятны, т.е. когда существовала соответственная атмосфера, позволявшая этой душе дышать своей собственной эссенцией, когда, говоря другими словами, существовала группа не обязательно гениальных, но талантливых людей, которые были поддержаны и окружены людьми изысканного вкуса, тогда дух Веласкеса укреплялся, он рос и расцветал подобно цветку лотоса. А если духовные условия не были благоприятны, тогда бутон лотоса погибал на корню. Цивилизация – это медленный процесс, который был создан людьми этого типа в течение веков. Цивилизация – это нечто, что должно быть бережно охраняемо, потому что варвар не дремлет. Этот варвар всегда начеку, и он не имеет совести. Если мы не будем бдительны, он произведёт разрушения. Сегодня утром в Музее Фрир я видел, что создала нация Китая. Маленькие чашки, более совершенные, чем наше искусство сегодняшнего дня, свидетельствующие о возможностях китайской цивилизации. Она развилась намного раньше нашей; китайские художники создавали произведения искусства и утилитарные предметы в то время, когда наши предки жили в пещерах и охотились на диких животных. И зная по практическому опыту, я подумал о том, какие разрушения произвёл бы один восьмидюймовый снаряд в галерее Фрир. Дамы и господа, все богатства говоря в материальном смысле), все проекты так называемых капитанов промышленности не стоят того, чтобы была уничтожена одна из этих маленьких чашек китайских художников. Мне была оказана честь, когда я был адъютантом командующего, и со мною в своё время советовались государственные должностные лица, о желательности вынуть окна одного из знаменитых соборов и увезти их в безопасное место. Это был кафедральный собор города Шартра. Было решено это сделать. Бессмертные шедевры XIII века были отправлены в Шотландию и пребывали там до окончания варварских действий. Однако нет гарантии в том, что эти окна снова не придётся упаковывать вместе с другими бесценными доказательствами мощи и красоты человеческой души, её способности устремиться ввысь и в своём творчестве засвидетельствовать своё бессмертие. По этой причине мы сегодня собрались здесь, чтобы сформулировать идею одной великой души – Николая Рериха, сердце которого истекает кровью при мысли о возможности повторения катастрофы, о которой сегодня упоминали четыре или пять ораторов, а именно – об уничтожении Александрийской библиотеки. Нам нужно сегодня сконцентрироваться на том факте, что мы не ограждены от войны. Особенно теперь, когда экономика, финансы и политика охвачены тревогой. Техника настолько усовершенствовалась, что заставляет нас дрожать при мысли, – выучило ли человечество урок, преподанный ему последней кровавой войной, одинаково бедственной как для побеждённых, так и для победителей. Кажется, что человечество после немногих лет мира снова охвачено желанием разрушать, используя для оправдания любую ничтожную эмоциональную вспышку в политической или общественной жизни. Сначала разрывают «кусок бумаги» – торжественно заключённое соглашение, затем следует попытка оправдаться в своей жестокости перед жертвами. Знамя Мира Рериха не гарантирует, что в будущем не последует новой войны. это символ, который следует разработать, символ, подобно Красному Кресту указывающий нам на возможность сохранения сокровищ духа человеческого для будущих поколений. Из истории мы обычно запоминаем то, что было сказано, например, Бетховеном, Леонардо да Винчи, Веласкесом или Данте. А что вы услышите сегодня о Филиппе Испанском? Что во время его царствования было совершено в области философии, этики, финансов или даже в виде завоеваний? Когда говорится о Филиппе, мы думаем о Веласкесе, а когда произносим имя Юлия II или Льва X, подразумеваем Микеланджело и Леонардо да Винчи. Это и есть то, что должно нам сказать Знамя Мира: высочайшие достижения гения нужно считать sacrosanto (в переводе с итал. глубоко чтимый), – нужно сохранить их нерушимыми как вдохновение, как путеводную звезду для будущих поколений. Известно, какую силу представляет народ и что получается, когда народ протестует. Если мы как отдельные личности присоединимся к этому Пакту, то руководители наций будут вынуждены прислушаться к нам. Мы можем практически осуществить закон, приказывающий уважать творения человеческой души и ума. Тогда мы действительно продвинемся по пути цивилизации".

Из этого обращения чувствуется, как Леон Дабо трепетно относится к искусству всего мира, искренне и глубоко переживает за судьбу культурных ценностей, и это находит прямое отражение не только в его письмах, обращениях, но и, конечно, в его рисунках и живописи. Внутренним состоянием тонкой гармонизации и одновременно стойкости к внешним событиям пропитывается его творчество, о котором далее пойдёт речь.

Рисунки Дабо могут быть лучшей точкой входа в его творчество, так как они демонстрируют его замечательное владение углём и карандашом и его характерные сильные стороны в дизайне и композиции. Он устанавливает свои идеально гармонизированные вертикали в пространстве листа. Будь то дерево, цветок или мачта корабля, ему удаётся найти способ указать на структурную целостность объекта, обобщая его форму. Иногда одна блестяще сформулированная вертикальная линия решается одним пятном. Художник обладает великолепным чувством композиции, что позволяет ему максимально использовать фактуру бумаги и свойства графических средств. Его уголь, как бы сжимает зерно бумаги и превращает её в источник света. Леон Дабо обладает интуитивным знанием расположения тёмных мест в пространстве листа относительно светлых. Мощность простейших линий создаёт целостность всей композиции. Его рисункам можно дать краткую характеристику: "минимум средств, максимум выразительности".

Материалы, которые использует художник в своих работах это и масляные краски, и цветные мелки, и пастель, уголь, карандаши.

Стиль, в котором работает Леон Дабо, называется тонализм. Тонализм — это направление в изобразительном искусстве США, появившееся в 80-х годах 19-го века. И характеризуется изображением именно пейзажей с доминирующим тоном воздушного пространства или тумана.

Знакомство с пейзажами, написанными Леоном Дабо, предлагаю начать с маленького стихотворения, детского поэта, Виктора Лунина:

Млечною мягкостью манит туман.
Может, он - правда, а может - обман.
Мнится, мерещится в мареве том
Масляный месяц, мерцающий дом.
Медленно в море тумана иду.
Может, до месяца я добреду?
Может быть, если не сбиться с пути,
Можно до сказки в тумане дойти?

Вот такую еле уловимую сказку изображал Дабо в своих пейзажах, выполненных в приглушенной тональности и вызывающих мечтательное, спокойное настроение, они словно окунают зрителя в мир полупрозрачных живописных французских и американских панорам природы, от которых веет влажной свежестью тумана. Затянутые лёгкой дымкой, воздушные изображения как будто вот вот растворятся, рассеются, как туман. Туман это как раз то, что есть и нет одновременно. Так и в этих картинах чувствуется зыбкость летящего «сейчас». Видится что художник отдал предпочтение именно тонализму как раз из-за возможности передачи этой самой зыбкости каждого момента, ведь Леон Дабо на протяжении своей жизни не раз соприкасался с ужасами войны, на его его глазах рушились человеческие жизни и разрушались предметы культуры и искусства .То, что есть в данную минуту, в следующую уже может не существовать. Мимолётность момента запечатлена на картинах Дабо. Помимо того, что он великий мастер элегантной вертикали, он удивительный колорист. Великолепное тоновое решение каждого изображения, сочетание прозрачных голубых, лиловых, сиренево-серых, а как замечательно он передаёт серый цвет, вроде бы непримечательный, но как разнообразно художнику удаётся передать оттенки серого, хочется назвать его певцом серого цвета, потому что в его сером мы находим многоцветную гамму от нежно-розовых до нежно-жёлтых тонов. Ощущения которыми наполняют зрителя эти пейзажи, сложно уложить в словесную форму, их можно лишь сравнить с дуновением прохладного ветра или с тонким еле уловимым ароматом, который только почувствовав сразу же утерян. Мне однажды довелось услышать фразу: "Ах, если бы можно было сфотографировать запах!" Так и картины Дабо: их как будто нужно не смотреть, а вдыхать. Предлагаю немного полюбоваться пейзажами Леона Дабо, подышать ими, помечтать, погрузится, утонуть и выпить ту сказку, что рассказывает туман...

Леон Дабо также хорошо известен цветочными картинами, в которых наблюдается сочный колорит и резко очерченные контуры. Их легко отличить по элегантности, простоте и ясности. Глядя на них, вспоминаются восточные цветочные картины. Художник применяет асимметрию в композиции, это наводит на мысль, что Дабо вдохновлялся японскими гравюрами и так же знал икебану. Фон в картинах будто живое движение, словно напоминает нам о воде и ветре, рождавших цветения. Дабо пользуется художественными приёмами имитирующими мерцание и переливчатость. Такое впечатление, что фон прибывает в разговоре с цветами через среду света. Будто формируясь из воздушного пространства, выступают каскады цветочных фейерверков. Написанные вполне реалистично, они не лишены и декоративных моментов. Натюрморты, как и пейзажи художника, также источают свой аромат. Залитые солнечным светом, дивные букеты словно затянуты тончайшей, почти невидимой дымкой, что свидетельствует о том, что Дабо не отходит от своей художественный манеры. Вазы, всегда, где они имеются, служат важным дополнением ансамбля картины. Что именно побудило Леона Дабо углубиться в цветочную живопись неясно. Но его натюрморты военного периода рассказывают историю, которая легко читается: можно предположить, что Леон Дабо исследуя и проникая посредством живописи в тайну красоты цветов, их быстрого увядании, старался передать всё то же очарование летящего «сейчас». При этом, несмотря на изображения мимолётности, творчество Дабо отправляет зрителя в вечное, ведь вечность как раз и состоит из постоянно сменяющих друг друга моментов, которые никогда более не повторяются. Возможно, Леон Дабо хотел донести, как важно, проживая, дорожить каждым мигом и всем, что в нем происходит в вечной беспредельности летящего сейчас. И закончить повествование о цветочных картинах художника, хочется отрывком из стихотворения современной московской поэтессы Ларисы Кузьминской:

Вхожу я в дом, наполненный цветами:
Дыханью плен, а вот душе свобода,
Присутствует всех ароматов гамма,
Сегодня в доме летняя погода.
Живая красота не долговечна …
И наша жизнь похожа на цветок –
Раскроет лепестки и канет в вечность,
В свой первозданный ангельский исток.

Вот таким образом удалось поделиться с вами впечатлением о творчестве американского художника Леона Дабо. В своих картинах, ему блестяще удалось воспеть природу через призму собственной жизни.

И в завершении необходимо упомянуть имена людей, оказавших влияние на формирование искусства Дабо. В первую очередь, это французский художник Одилон Редон, его ранние акварельные пейзажи стали прообразом нежных цветов тонализма, в котором работал Леон. Затем, тоже француз, художник и монументалист, Пюви де Шаванн. Своими ранними пейзажами в приглушённой тональности, Дабо во многом обязан ему.
Первым учителем Леона Дабо, в Нью-Йорке был Джон Ла Фарж. Дабо следовал за его художественной философией, что искусство должно передавать “больше, чем просто представление внешнего вида,” что виды природы должны выйти за пределы физического и передавать эмоции. Джон Ла Фарж также повлиял на вход Дабо в цветочную живопись.

Англо-американский художник Джеймс Макнейл Уистлер также оказал глубокое и прочное влияние на искусство Дабо. Он внимательно следовал теории Уистлера “Искусство ради искусства”, показывая тесную связь между мягким, тональным качеством цвета с тщательным размещением в композиции декоративных и гармоничных элементов.

Также следы кисти Дабо часто напоминают короткие, густые мазки Эдуарда Мане. Но, несмотря на то, что в то время импрессионизм захватил многих художников, Дабо считал, что этот стиль ему не подходит.

И так активную карьеру в искусстве Дабо осуществлял на протяжении 80 лет. Он рисовал как в Нью-Йорке, так и во Франции между двумя мировыми войнами.

Леон Дабо является кавалером ордена Почётного Легиона за вклад в искусство. Работы Дабо принадлежат более чем сорока музеям в США и Европы. Он участник 101 публичной выставки, в том числе 35 персональных выставок. Обладал многочисленными наградами. Основал Ассоциацию американских художников и скульпторов. Был избран академиком Национальной Академии США.

На протяжении всей своей жизни Дабо продолжал рисовать, постоянно стремясь реализовать новые цветовые ощущения, осваивая приёмы использования света и текстуры. Он выставлял свои работы в Америке и Европе, вплоть до своей смерти. Из земной жизни художник ушёл 7 ноября 1960 г., в возрасте 96 лет, будучи в США, в Нью-Йорке.

Сейчас, произведения художника находятся в частных коллекциях и художественных музеях США, в том числе в Национальном музее американского искусства.

Юлия Лончакова

Лончакова Ю.В. "Живопись Леона Дабо" Выступление в Рериховском клубе Общества "Зов к Культуре" 30.09.2017 г. 

 

© На сайте выложены оригинальные материалы. Просим помещать ссылку на сайт при их использовании.

Комментировать

Внимание: комментарии публикуются после утверждения.