ТРИ КИТА ВОСТОКА
Часть 1.
ВВЕДЕНИЕ В ДАОСИЗМ, КОНФУЦИАНСТВО И ЧАНЬ-БУДДИЗМ
Выступление Александра Анатольевича Киливника, сотрудника Рериховского общества «Зов к Культуре», в Рериховском клубе 21 марта 2026 года, г. Санкт-Петербург
Текст здесь
Часть 2.
КОНФУЦИАНСТВО И ИДЕАЛ «ВЕЛИКОГО ЕДИНЕНИЯ»
Выступление Александра Анатольевича Киливника, сотрудника Рериховского общества «Зов к Культуре», в Рериховском клубе 18 апреля 2026 года, г. Санкт-Петербург.
Текст здесь
Часть 3.
ДАОСИЗМ: СИЛА, КОТОРАЯ НЕ ДАВИТ
Выступление Александра Анатольевича Киливника, сотрудника Рериховского общества «Зов к Культуре», в Рериховском клубе 16 мая 2026 года
г. Санкт-Петербург
Апостол Варфоломей: огненный след веры и служения
Эссе
Ночь. Ветер с Каспия тянет солёной прохладой. Факелы колышутся, бросая рывками свет на каменную стену. На площади Альбаны — гул голосов, и среди этого гула — человек, которого распинают вниз головой. Он всё ещё говорит. Это Варфоломей.
Но до этой ночи была долгая дорога.
Галилея — простые дворы, лоза у стены, горячий камень на солнце. Нафанаил, прозванный Варфоломеем, не из тех, кто восторгается на словах. Когда Филипп зовёт его: «Мы нашли Мессию из Назарета», — он отвечает честно: «Из Назарета может ли быть что доброе?» Узнаваемая осторожность, правда?
И всё же, когда Христос смотрит ему в глаза и говорит: «Вот истинный израильтянин, в котором нет лукавства», — сомнение отступает. «Ты — Сын Божий». С этого мгновения Варфоломей идёт рядом — тихий ученик среди Двенадцати, без стремления к первому месту, с опорой на чистоту намерения.
Проходит Пятидесятница, и пути апостолов расходятся по миру. Варфоломей идёт вместе с Филиппом: пыльные дороги, сухой воздух Фригии и Ликаонии, людные рынки, где пахнет смолой и свежим хлебом. Темницы. Камни. Усталость. Но каждый раз — одно и то же «да»: да, пойдём дальше; да, скажем о свете тем, кто ждёт его и тем, кто ещё спорит с ним.
В Иераполе к ним присоединяется Иоанн Богослов. Рынок шумит, пахнет смолой и виноградом, от горячих ключей тянет серой; над колоннадой — святилище, где в полутьме возвышается каменный идол‑змей. Трое молятся — не громко: ладони к груди, лица к востоку; вокруг растёт кольцо молчания. И здесь случается знак, который видят даже те, кто не верит: статуя вздрагивает, камень трескается, и, словно кожура, осыпается пыль; гулко падает хвост, ломаются витки. С треском камня обрывается не только культ — падает привычка бояться. Люди крестятся, кто-то плачет; больные подходят — и начинаются исцеления, освобождения от беснования, крещения в ближайшей купели. Жрецы бледнеют, стража спешит: радость в толпе оборачивается доносами и распахнутыми дверями темницы — вместе с новыми учениками приходят и новые враги.
Филиппа распинают; он умирает мучеником. Город содрогается, и Варфоломея снимают с распятия раньше гибели. Он выживает — ровно настолько, чтобы поручить общину местному христианину и снова уйти в путь.
На Восток. Предание ведёт апостола в Индию — туда, где иной язык и иной ритм городов. Утренние рынки пахнут кардамоном и дымом, на пристанях перекликаются лодочники, у храмовых ворот спорят учёные. Здесь Варфоломей не только говорит, но и оставляет общинам списки Евангелия от Матфея на еврейском: слово должно звучать на понятном для людей языке. Там, где читать умеют книжники, текст передают из рук в руки; там, где грамотных мало, апостол читает вслух, как читают письмо из дома — медленно и ясно. В индийской памяти рядом с ним — Фома: два путника, две манеры проповеди, один смысл. И мост между берегами перестаёт быть метафорой — это дорога, по которой, поддерживая друг друга, идут молодые общины.
Но самая плодородная страница его служения откроется в Армении. Горный источник: пар висит тонкой дымкой, вода отдаёт железом; местные обходят его стороной — «там живут злые силы». К воде приводят дочь царя Полимия — девочку с осунувшимися щеками и потухшим взглядом от бессонных ночей. Варфоломей не произносит длинных формул: он молится просто, на родном языке, кладёт ладонь ей на голову — и тишина будто становится плотнее. Девушка вздыхает, выпрямляется, в глазах появляется свет. Этот день меняет многое: крещение начинается в царском доме, затем у ворот, а дальше — прямо у источника; сначала знать, затем ремесленники, пастухи, женщины с детьми. Шум споров стихает, как после грозы, — и слышно, как становится легче дышать.
Царь пытается отблагодарить его дарами — золотом, тканями, почестями. Апостол отказывается: настоящее сокровище не помещается в сундук. «Отдай бедным, — говорит он. — Нам важнее свобода сердца». Он принимает только воду и хлеб — и право крестить всякого, кто попросит.
Там, где загорается вера, почти всегда поднимается и ожесточение. Жрецы подстрекают правителя Астиага (его ещё называют Санатрук) — чтобы апостол замолчал. В городе Альбана, на берегу Каспия, Варфоломея распинают вниз головой: верёвки режут кожу, кровь стекает на камень. Он проповедует даже на кресте — коротко, потому что дыхания мало: «Не бойтесь». И когда слово не удаётся заглушить, казнь становится жёстче: с него снимают кожу и обезглавливают.
Летопись скажет сухо: «около 71 года по Р. Х.». Но за датой — несгораемое: лик духа не стирается. Мученичество — язык, на котором любовь продолжает говорить, когда у неё забрали все остальные языки.
История не ставит точку у подножия креста. Ученики тайно хоронят тело. Спустя века расскажут: оловянный ковчег с мощами пустили в море, чтобы спасти святыню, и он сам переплыл море, пристал к острову Липари. Епископ Агафон, предупреждённый во сне, выходит к берегу и принимает святыню. Потом — Месопотамия, Константинополь; с IX века главная часть мощей почивает в Беневенто, частицы — в Риме, на острове Тиберина, и на Афоне. Так память прокладывает свой морской путь, соединяя берега и века.
Если соединить эти точки на карте, получится линия, похожая на пульс. Это пульс служения: он бьётся сквозь эпохи, пока есть те, кто помнит и следует.
Иконописный образ Варфоломея прост и бесстрашен. В одной руке — свиток Евангелия, в другой — нож, напоминание об орудии казни. Два предмета — два полюса: слово и боль. Иногда художники осмеливаются изобразить даже снятую кожу — вспомним Микеланджело и Сикстинскую капеллу. Это не эстетизация страдания, это — свидетельство победы: плоть можно снять, смысл — нет.
Каким он видится, если вслушаться в тишину между строк? Человек «тихий», без длинных речей и охоты за почестями. Тот, чья незаметная верность становится особенно заметной именно тогда, когда его уже нет, — и вдруг понимаешь, сколько держалось на этой тихой опоре.
Он не берёт даров, не ищет славы, делает дело. Не такие ли люди на самом деле держат мир?
В его пути — этика действия. Не лозунг, а труд, который воспитывает дух: идти, неся Евангелие, исцелять, свидетельствовать, иногда молчать и просто быть рядом — в нужном месте, в нужный час. Это и есть та огненная нить, которая связывает берега, эпохи и сердцаְ́.
Поэтому, когда мы произносим имя «Варфоломей», мы вспоминаем не только давнюю историю, но и свой выбор: жить так, чтобы после нас оставалась не громкая слава, а тихая опора — то, на чём держатся другие.
Если однажды вы спросите себя: «Готов ли я идти до предела своей веры?» — вспомните галилейского ученика без лукавства. Ответ придёт.
Размышления по статье «Мучительный позор» из сборника записей Бориса Николаевича Абрамова «Устремлённое сердце»
В памятные дни мы собираемся не для громких слов, а для тихой ясности. Я скажу несколько простых мыслей по записи Бориса Николаевича Абрамова с непростым названием — «Мучительный позор».
Обычно «позор» кажется чем‑то унизительным, тем, от чего хочется отвернуться. Здесь смысл другой. Речь о честном, трезвом чувстве, которое показывает разрыв между моим сегодняшним состоянием и тем идеалом, который я признаю как настоящий. Это не про вину и не про самоедство. Это — про верную мерку высоты.
В тексте есть прямое и точное определение: «Величие и высота духа измеряются тем расстоянием, которое лежит между тем, что собою представляет человек в данный момент, и тем идеалом, к которому он устремлён». Чем выше идеал — тем яснее видно несоответствие. Это больно. Но эта боль — не кнут, а свет.
Есть строка, которая помогает смотреть дальше: «Якорь можно далеко забрасывать». Если цель брошена далеко — мы растём, даже когда шаги кажутся малыми. Разрыв не должен пугать — он должен направлять.
Что именно мешает? Текст называет это без обиняков: «Имя ему — самость… единственный враг». Самость часто действует тихо. Она оправдывает, откладывает, смягчает требования. Говорит: «не сейчас», «ничего страшного», «все так делают». И вот уже идеал отодвинут, а привычка — на месте.
Есть и другая важная фраза: враг «кривляется, и уверяет нас, что он и есть наше истинное “я”, и что нет и не может быть никакого моста от него к тому, к чему мы стремимся». Это очень узнаваемо. В минуты слабости кажется, что высокий эталон — не для нас. Это ложь. Мост есть. И он всегда в сегодняшнем шаге.
Позиция текста строгая и честная: «Здесь не может быть ни примирения, ни компромисса». Жёстко звучит? Да. Но эта жёсткость направлена не на живого человека, а на его маску. На привычку, которая прячет правду. Твёрдость — к маске, бережность — к сердцу. Вот нужная грань.
Очень простой пример из жизни. Ты пообещал ответить сегодня — и не ответил. Можно найти сто причин. Но если смотреть прямо, без самооправданий, внутри поднимается короткая, ясная боль: слово оказалось легче, чем должно быть. Это не унижение. Это честный сигнал: «исправь». Именно так «мучительный позор» работает на нас.
Важно помнить: речь не о том, чтобы себя ломать. Речь о том, чтобы не давать самости командовать. Она — не есть наше «я». «Он нам не нужен на пути к Свету». Когда это понимаешь, появляется спокойная смелость: признать несоответствие, назвать помеху по имени и сделать ровный шаг вперёд — без шума, без свидетелей.
Почему это связано с сегодняшним днём? Потому что тексты Бориса Николаевича звучат удивительно просто и строго одновременно. Там мало «эффектов», но много прямоты. Высота — без крика. Требовательность — без жестокости. Это стиль, которому доверяешь: он не уводит в сторону, а возвращает к главному — к внутренней честности и рабочему дню сердца.
Если собрать всё сказанное в короткую схему, она будет такой:
1) Есть идеал — не как картинка «когда-нибудь», а как живая мерка на сегодня.
2) Есть разрыв — он не повод унывать, а ориентир, где прибавить.
3) Есть самость — привычка оправдываться и снижать планку. С ней не мирятся.
4) Есть шаг — маленький, конкретный, который можно сделать сейчас.
Несколько коротких строк из текста поддержат эту схему: — «…посмешищем или мучительным позором?» — так называется то место, где мы позволили маске говорить от нашего имени. — «Отвергнуться от себя» — значит отвергнуть врага, а не живого в нас. — «Путь к счастью» — не в уступке себе, а в верности выбранной высоте.
Эти строки не осуждают. Они настраивают оптику. С ними легче увидеть главное в суете дня: где я был честен с собой, а где — нет. И если где‑то кольнуло — не бежать от чувства, а сказать: «спасибо за подсказку». Это и есть работа сердца.
В завершение — спокойно и без громких жестов. Смысл сегодняшней встречи прост: ещё раз навести резкость на свои внутренние настройки. Ещё раз согласовать идеал и шаг. Там, где боль от несоответствия, — там же и энергия для роста. Пусть она будет светом, а не тягостью.
6 сентября 2025 года
Оккультизм против магии
Размышления по статье Елены Петровны Блаватской
Введение
Сегодня — День Белого Лотоса, день памяти Елены Петровны Блаватской.
Как лотос, поднимающийся из тёмных вод, мы поднимаем тему, которую
часто путают и упрощают: различие между магией и оккультизмом. Это не
просто философский спор, а внутренний выбор, потому что за каждым из этих слов стоят разные дороги — и ведут они в разные стороны.
Магия
Магия — это рябь на воде. Она манит и обещает, в ней много блеска и эффекта, но она всегда обращена наружу: показывает, но не ведёт.
Оккультизм
Оккультизм — это стебель, пробивающийся из ила и тянущийся сквозь толщу мутной воды, чтобы раскрыть белый цветок на поверхности — без шума, без фейерверков, просто свет.
Елена Петровна Блаватская писала:
«Оккультизм — это не магия. Относительно легко выучить заклинания и
использовать тонкие силы природы … Но это чёрная магия — колдовство».
Оккультистом человека делает не техника и даже не знание, а мотив.
«Это мотив — и только мотив — превращает любое использование силы либо в чёрную, вредоносную, либо в белую, полезную магию».
Суть: важно не что ты делаешь, а для чего ты это делаешь. Если ищешь знания для власти — ты в ловушке. Если для служения и очищения себя — дорога открывается.
Оккультизм требует не блеска, а чистоты. Он говорит не о результатах, а об источнике — о том, что внутри. Невозможно использовать духовные силы, если внутри — даже капля эгоизма: тонкое «я хочу для себя» уже трещина, через которую входит разрушени .
Ежедневный вопрос: «Зачем я это делаю? Ради власти или ради света?»
Примеры и образы
Образы помогают понимать главное:
• Фауст продаёт душу за знание — и теряет себя.
• Орфей идёт в подземный мир и, не выдержав, оборачивается.
• Икар летит к солнцу и сгорает, не рассчитав гордость.
Многие хотят взлететь, но не каждый готов выдержать Солнце. Каждый из этих героев стремился к силе, но не прошёл внутреннего пути.
А лотос не торопится: растёт изнутри, не требует внимания — он просто есть. В этом — всё .
Заключение
Настоящий оккультизм — это тишина: ты ничего не демонстрируешь, но всё в тебе звучит. Он начинается там, где заканчивается эгоизм, где не нужны признание и доказательство; остаётся лишь спокойная, простая и честная работа над собой.
Именно туда ведут слова Блаватской и Учителей — не вовне, а внутрь.
Подтверждение не требуется: правда узнаётся сердцем.
Путь пройден. Мы на поверхности, где раскрывается цветок. Последний вопрос задаётся не словами, а тишиной:
«Истинное знание приходит в тишине, где дух обретает слух» .
Если в этой тишине вдруг, без напряжения и усилий, поднимется изнутри свет — вы поймёте, о чём был путь. Возможно, вы заметите: внутри уже раскрывается белый лотос. Без шума. Без магии. Только свет.
8 августа 2025 года
В День Елены Ивановны Рерих
Размышление над письмом Елены Ивановны Рерих
А. И. Клизовскому 26.05.1934
В этот особенный день мы собрались, чтобы поразмышлять о глубоких истинах, которые оставила нам Великая душа. И в этот день, полный света и благодарности, мы вспоминаем Елену Ивановну Рерих с искренней признательностью за её бесценные труды, за мудрость, принесённую ею миру, и за тот сердечный огонь, который продолжает и сегодня освещать наши души и умы.
Когда мы говорим о таких глубоких темах, как карма и прощение, каждый из нас, я уверен, невольно задумывается о своих поступках, переживаниях и о своём месте в этом сложном мире. Предлагаю поразмышлять о взаимосвязи кармы и прощения, как они влияют на нашу жизнь, и почему прощение — это не просто добродетель, а необходимый элемент нашего духовного пути и роста.
Карма — это действие в результате причинно-следственных взаимосвязей, Закон, который существует вне зависимости от наших взглядов и убеждений и не является чем-то отвлечённым, как иногда может показаться. Он работает во всех сферах нашей жизни. Каждое наше действие, слово и, прежде всего, мысль — всё является причиной, за которой приходит следствие. Следствие может проявиться не сразу или мы не увидим вызвавшую его причину, но неминуемо каждая причина вызовет следствие. «Как аукнется, так и откликнется», «Что посеешь, то и пожнёшь».
Здесь уместно вспомнить строки из письма Елены Ивановны Рерих, в котором она размышляет о словах из Ветхого Завета: «Око за око, зуб за зуб». Эти слова многие воспринимают как призыв к мести. Но что если это описание закона кармы? Что если они призваны напомнить нам о том, что любое действие порождает соответствующее следствие? И как сказал Христос: «Не думайте, что Я пришёл нарушить закон… доколе не пройдёт небо и земля, ни одна йота не прейдёт из закона, пока не исполнится всё».
Нередко люди воспринимают карму как наказание. Но разве это действительно так? Карма — это не судья, она не выносит приговора. За добро воздается добром, за зло – по справедливости. Карма — это наш учитель. И каждая сложная ситуация в жизни — данная нам возможность понять, что мы сделали неправильно, а значит, что важнее всего, нам даётся возможность осознать ошибку и исправиться.
Но тут возникает следующий вопрос: как же быть с прощением? Если карма — это закон, по которому мы получаем то, что заслуживаем, то почему прощение столь важно? В конце концов, если всё, что с нами происходит — это результат наших собственных действий, стоит ли вообще кого-то прощать?
Вот тут начинается самое интересное. Не прощая, мы удерживаем в себе злость, обиду, горечь — и эти чувства тянут нас назад. Не осознанная ошибка не дает возможность что-то изменить. Потому, когда мы не прощаем, мы сами себя замыкаем в круговороте кармы. Прощение же, наоборот, даёт нам возможность выйти из этого круга. Как говорит Елена Ивановна Рерих: «Прощая врагам, мы не будем увеличивать количество зла в пространстве и сами сделаем себя непроницаемыми для многих ударов».
Прощение — это не слабость. Это признание того, что каждый из нас делает ошибки. Ведь мы сами иногда оказываемся в ситуации, когда нам хотелось бы понимания и прощения, — хотя бы от нашего начальника, когда мы случайно забыли про важную встречу, например.
Теперь перейдём к более серьёзным примерам. Представьте себе, что перед вами человек, который обидел вас. Возможно, он даже не осознаёт этого. Вы можете ответить ему тем же, усилив энергию зла и негатива, а можете выбрать другой путь. Путь, о котором говорил Христос: «Кто ударит тебя в правую щёку, подставь и левую». Здесь Елена Ивановна Рерих предлагает нам задуматься. Ведь это не значит, что мы должны бездействовать перед лицом зла. Это значит, что мы не должны отвечать злом на зло. Мы должны противостоять злу, но делать это без злобы в сердце.
Прощение освобождает нас от повторения такой же ситуации. Оно позволяет двигаться вперёд, не цепляясь за старые обиды, помогает нам разрушить негативные шаблоны и открыть путь для позитивных изменений. Прощение — акт силы, а не слабости. Это свидетельство осознанности и зрелости.
Итак, что мы можем сделать сегодня? Начать с себя. Подумать, например, о тех людях, которые, возможно, когда-то причинили нам боль. Спросить себя: что мы чувствуете по отношению к ним? Сможем ли мы простить их? Но главное — сможем ли мы простить себя? Это важнейший шаг на пути к духовному росту.
В завершении несколько мыслей. Карма — не наказание, а урок. Прощение — не слабость, а сила. Если мы будем стремиться к осознанности и ответственности в наших поступках, словах и мыслях, то станем теми, кто несёт свет и добро в этот мир, кто готов прощать, кто готов расти духовно. Как говорит Елена Ивановна Рерих, именно мы творим свою карму. И я верю, что каждый из нас выберет путь мудрости и сердечного света.
5 октября 2024 года
♦Актуальность Пакта Рериха в современном мире. Аудиозапись с визуальным сопровождением выступления на торжественном собрании Рериховского общества «Зов к Культуре», посвящённого Дню Пакта Рериха и Знамени Мира, состоявшегося 15 апреля 2019 года
Комментарии